Интерфесы Нового года
Не успел я вчера написать об интерфейсах реальности, как лицом к лицу столкнулся с еще одним типом, который формирует нашу повседневность.
Произошло это случайно. Жене в тиктоке попалось видео с тысячами комментариев о новогодних семейных традициях — тех самых ситуациях, над которыми теперь принято смеяться. Я просто приведу этот список как есть:
- Кто бокалы натирать будет?
- я блять весь день на кухне над этими мисками, а он лежит, а ему ничего не надо. так может и я лягу полежу, в жопу тогда этот новый год, в жопу эти салаты, вот будет всем хорошо
- Сук@@@@ забыла горошек купить 😑 Денис пизд@й в магазин быстраааа😅
- Мне это всё одной надо? я вообще сейчас пойду лягу спать, и делайте что хотите.
- накрой колбасу от котов!
- На голову мне поставь.
- давайте бегом сфоткаемся пока батя трезвый 😅
- Так, ну что, садимся? Еще же надо старый год проводить!
- да ЁБВАШУМАТЬ, кто съел все крабовые палочки!?
- ничего не жрите, а то на столе будет мало стоять 😅
- это не есть, это б@лять на стол
- Я вам что, наймичка? 😡
- Заноси холодец с балкона
- почему бутербродов с икрой 11? я 12 делала 🤨
- Давайте уже одну бутылочку откроем для настроения 🥴
- Кубиками резать?
- Бляяя. Забыли мясо по-французски в духовке
- как блять этот стол раскладывается?
- мамаааа, у кота из жопы дождик торчиииииииит
- Майонеза не хватает, сбегайте кто-нибудь в магаз !!! Скорее !!!
- вы можете выйти из кухни и не лазить тут??? то водички, то сырочка
- почему у нас всегда так? как праздник, так все сруться?
После того как первые ностальгические чувства улеглись, я почувствовал невероятную близость со всеми, кто писал эти строки. Мы словно одна большая семья, выросшая на одних и тех же кодах. Не нужно долгих объяснений — достаточно пары фраз, и в голове возникают одинаковые, пугающе четкие образы.
Вот он, интерфейс.
Он работает по двум линиям, развиваясь от микромира семьи к макроструктурам. Первая линия — социальная и территориальная: семья — район — город — регион — страна. Вторая линия, лежащая под изнанкой первой и обладающая куда большей силой, — это линия идентичности: семья — традиции — культура — этнос — нация.
Мы привыкли думать, что эти салаты, уставшая мама и строгое не трогай, это на Новый год — теплые узы, связывающие нас в один народ. Но на самом деле это безупречно настроенный интерфейс искаженной реальности.
Все эти родные образы — лишь фантомные боли в цифровом теле человечества. Нас кормят этой ностальгией, как пересоленным оливье, чтобы мы никогда не захотели покинуть этот затянувшийся пир. Этот интерфейс реальности не мост между нами, а стены нашей общей тюрьмы. Мы узнаем друг друга в комментариях не потому, что мы родные души, а потому, что мы узники, запертые в одной камере, которым крутят по кругу один и тот же сон. Разные поколения, разделенные тысячами километров, синхронно вспоминают, как нужно провожать старый год, не осознавая, что сама эта повторяемость лишает нас будущего.
И пока мы спорим, кто съел крабовые палочки и как разложить стол, наши искры света тонут в майонезном болоте. Мы не празднуем рождение нового года. Мы празднуем очередную годовщину нашего заточения, радостно узнавая в лицах сокамерников те же самые шрамы, нанесенные интерфейсом Традиция.
Как бы хотелось когда-то наконец сказать: садись, уже пора провожать старый мир.
Изображение: Figure 1.6: M. Greiffenhagen, ‘She looked; she saw the awful shapes’, in H. Rider Haggard, Cleopatra (London: Longmans, Green, and Co., 1889), facing p. 323. Author’s own.