Непрерывные преобразования в сосуде личности
У меня есть очень мало воспоминаний о раннем детстве до лет десяти. У меня в памяти остались лишь разрозненные изображения, куски, которые невозможно соединить в цельную историю. Как будто разорванный листок разнесло ветром. Из оставшихся не получается понять мой внутренний мир. У меня нет практически никаких воспоминаний о моих чувствах, мыслях, переживаниях. Мне говорили, что я любил седеть дома, был сдержанный, и вместо разговоров предпочитал книжку или рисование.
Моей дочке девять, и я беспокоюсь. Мы часто проводим время вместе: бесимся, играем, ездим, читаем, смотрим мультики. Но как много из нашей радостной жизни она запомнит?
Если бы я лучше помнил себя в детстве, было бы легче увидеть развитие моей жизни и меня самого. Был ли я тем же самым в пять, двадцать пять и буду в семьдесят пять? Или я настолько меняюсь со временем, что это всегда разный человек?
Люди по-разному переживают свою непрерывность. Моя жена, например, чувствует и помнит, как она изменялась с течением времени. Для неё прошлое — как изведанная страна, где известны обычаи, ценности, вкусы, места. Она может воскликнуть: «О, эта музыка! О, эта одежда! О, этот вечер!» Другие же, как мой тесть, имеют сильное чувство привязанности к своему молодому «я», и для них прошлое остаётся домом. Он всю жизнь прожил в одном месте. Он постоянно говорит, что в свои почти 70 он абсолютно такой же человек, которым был за школьной партой. Моя мама смотрит в прошлое как на чёткие и разграничимые этапы жизни. Каждый этап имел свои чувства, обстоятельства и отношения. Для неё всегда есть «жизнь до» и ещё одна «жизнь до».
Подумайте о своей жизни год назад, в такой же ноябрьский день, как сегодня. Тогда вы заботились о чём-то другом (отношения, работа, новая песня Мэнсона?), но ничего не знали о сегодняшнем (текущие обязанности, переезд, болезнь?). Многие текущие ключевые моменты, актуальные для вас — поступление, новая работа, беременность — ещё не произошли. Вот этот «я» из прошлого, которого вы помните, чувствуется как «я», или как незнакомец? Вы чувствуете, что действительно помните «вчера», или же прокручиваете в голове устаревший фильм о персонаже?
Я встретил знакомого, с которым работал на Аляске 15 лет назад. Мы посмеялись над старыми шутками, поделились новостями. Кажется, старая дружба вспыхивает с новой силой. Но это путешествие во времени прекратилось, как только мы вышли из кафе. Оказывается, я всё-таки изменился, как и он.
Некоторые намеренно хотят разорвать связь со своим прошлым «я», обременённые тем, кем когда-то были, или запертые в травме, желают забыть прошлую жизнь. Не потому ли для некоторых так важно поменять даже своё имя?
На работе, глядя на детскую фотографию ребёнка, стоящего возле яблони, я задаюсь вопросом, что на самом деле связывает этого ребёнка с сорокалетним отцом-фермером и теперь седым, сгорбленным стариком, который ходит под себя в доме престарелых?
Меня тревожит мысль, что моя дочка когда-нибудь может измениться настолько, что ей потребуется новое имя. Но она учится и растёт каждый день; как она может постоянно не становиться кем-то новым?
У некоторых людей есть комфортный исторический стержень, который растет как дерево из прошлого в настоящее. Другим комфортно жить, не обращая внимания на детали своего прошлого. У меня, например, нет ощущения своей жизни как непрерывного рассказа. В моем разуме даже вчерашний «я» воспринимается как выцвевший герой из фильма. Однако, вспоминая какой-то свой постыдный поступок (не буду его тут описывать), я говорю себе: «Я изменился!» Но так ли это? Или когда я вижу, как друг зациклился на том, что произошло давным-давно, я говорю: «Это была другая жизнь, другой ты — живи дальше!» Но так ли это?
В декабре у нас с супругой будет десятилетний юбилей, и я задаюсь вопросом: та же ли это девушка, которую я всегда знал, или же она пережила перемены, которые я и она не замечаем? А есть ли толк отвечать? Ведь даже когда я неустанно работаю над собой в терапии, куда бы я ни пошёл в прошлое и в темноту, то я всегда там. В самой ужасной проблеме, с которой я сталкиваюсь, и самым большим внутренним конфликтом — я там. Там я вспоминаю своё прежнее «я», как будто это был не я, или уже это не я. А есть ли вообще толк спрашивать, всегда ли мы были теми, кто мы есть?
Может, моя личность — это не результат линейного развития истории, а больше хаотическое смешение множества элементов: окружения, ландшафта, качества и влажности воздуха, атмосферного давления, близости моря, сотен личных параметров. В итоге это выдаёт непостоянный и сомнительного качества «прогноз» того, кто я есть на самом деле. Насколько вообще можно доверять нашей памяти о нас, если я с трудом вспоминаю, были ли мои родители злыми или добрыми?
Неудивительно ли, что личные качества как неугомонность, импульсивность, упрямство, уверенность в 8 лет, в 18 лет у большинства заменяются осмотрительностью, дружелюбием, внимательностью, приспосабливаемостью? Остается ли это тот же человек?
Я не был интроективным всегда. Я стал таким в ретроспективе — когда смотрю на себя в прошлом из настоящего. В какие-то важные периоды я неосознанно делал выбор в сторону «отстранения от мира», скорее всего, по двум причинам. Во-первых, мои ощущения о том, что мне подходит и нравится. Я выбирал свою нишу, выбирал социальные ситуации, которые укрепляли мою предрасположенность. В средней школе вместо того, чтобы ходить на вечеринки, я по неизвестной мне причине оставался дома с книгой. Мне просто «так хотелось». Во-вторых, окружение, которое является сильным механизмом влияния на развитие личности. Я считаю: тот, кто идёт против мира, будет отталкивать других, и он будет интерпретировать действия благонамеренных людей как сопротивление.
Из-за такого подстраивания и перестраивания я через свои расположенности и то, как я отношусь к влиянию других, делаю из себя того, кто я есть. Но всегда есть ураган, который способен всё поменять. Например, любовь. Если две наклонности совпадают, то они усиливаются в паре. Это тот случай, когда «два сапога — пара», или «муж и жена — одна сатана».
Однако, я — больше, чем мои предрасположенности и окружение. Меня можно отнести к сотням категорий, но они так и не смогут сполна описать то, кем я являюсь на самом деле. На это влияют даже, казалось бы, незначительные элементы: Жан Кристоф, Бертран Рассел, Мэрилин Мэнсон, Дюна, Звёздные войны. Я преуменьшаю значение подобных странностей и увлечений. Когда мне нужно описать себя, я часто говорю общими словами, будто детали моей жизни неподходящие. Но, наверное, было бы мудро сказать: «Я играл на аккордеоне, коллекционировал блокноты, любил рок и писал». Каждая такая деталь похожа на линии на отпечатке пальца. У кого-то он один навсегда, у меня, кажется, несколько наборов.
В конце концов, я чувствую, что моя жизнь «эпизодична». Со стороны я живу линейно. Внутри — это коллекция отрезков, которые часто не соединяются, простираются на несколько жизней из-за красочности опыта, историй других участников, книг, субъективного ощущения времени... Я знаю множество Егоров: отец и папа, муж и друг, психически больной, церковный служитель и семинарист, школьник, студент, уклонист, еврей. Одни этапы закончились, другие тянутся. Но в каждом из них я знаю и ощущаю себя другим. Интересы, маниакальные увлечения, желания, черты характера — не проходят нитью через все этапы, как предполагается. Они купируются внутри каждого и остаются там как воспоминание.
Наверное, не сильно важно, помню ли я детально свою прошедшую жизнь. Важно, что я её прожил. Тот же я, только немного другой, впитал, что там было, и прожил так, как мог. Важно принять жизнь, полную перемен, как снаружи, так и изнутри. Я рассказываю истории о себе не только, чтобы поделиться с другими, но и для того, чтобы синхронизировать себя с ними. Пересказывая истории, я неизбежно пересматриваю и перестраиваю свою историю по мере того, как меняюсь. Этот процесс сам по себе может быть доказательством непрерывного изменения меня самого в моей жизни. И поэтому, наверное, не важно, какое имя я ношу и как воспринимаю прошедшее время жизни. Важно понимать и принимать собственное изменение на этом пути. Этот процесс продолжается на протяжении всей жизни. И главное, что я меняюсь и меняю своё представление об этих переменах, пока живу.
—
Изображение: Атанор, печь, используемая для обеспечения равномерного и постоянного нагрева при алхимическом переваривании.